Не любят Метро Н-О, ох не любят

[charisma]

Это шампур, на который нанизаны в определённом порядке музыкальные номера. Периодически нанизываемые куски должны повторяться. Путём такой организации достигается единство восприятия действия самыми разными людьми.

Люди совершенно неподготовленные представляют себе мюзикл по рассказам Глеба Скороходова или Виталия Вульфа: «Ах, бродвейский мюзикл!» Но публика в большинстве своём не знает, насколько «Норд-ост» соответствует стандарту. Представление о некоем абстрактном стандарте существует в виде ожиданий – это как раз те самые пазы, в которые должна попасть фигурка паззла. Раз более чётко сформулированных ожиданий нет, то остаётся имеющиеся ожидания оправдать. Реальная заслуга Ивасей и Цекало в том, что они рекламируют идею мюзикла как место, где каждое желание зрителя удовлетворяется. Неподготовленному зрителю рассказывают историю о Сане Григорьеве и о том, какой он молодец. Каверина правильно – с точки зрения мюзикла – редактируют: никаких проблем с ногами у Сани нет, а паралич разбивает злодея. Каверин – это условная привязка к местности, роман – отдельное произведение, и устроители спектакля не претендуют на инсценировку. Такая постмодернистская установка: что я переварил, то – моё. Это комикс по мотивам – лишние непредсказуемые события, мешающие комфорту слушателя, в этой системе не нужны, ведь интересует добрый зритель в девятом ряду, а не авторская цепь событий.
Подготовленному зрителю, видевшему «Мою прекрасную леди», или «Формулу любви», или «Две- надцать стульев» (тут не могу не удержаться – это как раз неподготовленный зрительJ)) - сharisma), предлагают гораздо более определённую структуру. Подготовленному зрителю приятно сравнивать то, что он видел, с «Норд-остом». Он твёрдо знает: сюжет должен развиваться естественно, всё должно происходить как бы жизненно. И под ошмётки системы Станиславского, укоренившиеся в сознании такого современного зрителя, подстраиваются и музыка, и типажи-характеры, и распределение акцентов.
В «Норд-осте» всё наоборот. Сначала зрителю показывают стропила, а потом уже то, что на них крепится. В отличие от того, что было раньше, начиная с Сommedia del arte, заканчивая тем же Вагнером, всю кухню жёсткого скелета спектакля старались спрятать: мол, это оно всё так само. Когда устроители понимают, что «Норд-ост» смотрят в том числе и подготовленные зрители, они обращаются к ним с такой доверительностью, которую те больше нигде не видят. То есть зрители делятся на две части – на лохов и копенгагенов. Лохи не отличают, где крепёжные элементы сюжета, а где наполнение этих структур. А копенгагены видят, что вот идёт сцена, а потом будет другая, резко контрастная. На что им как бы отвечают: да, топорно, но мы вам честно по- казываем, как это делается. И когда с этим подготовленным зрителем не играют в то, что театр – это жизнь, он это ценит.

Теперь вернёмся к вещи, которая сама по себе гениальна – к бомбардировщику.
Опять история про эстрадный концерт; ни один из мотивчиков не разрабатывается до конца, чтобы

вы его себе на манжетке пометили, и к нему потом возвращаются ещё раз. История с дробцом, который выдают лётчики (почти одинаковые сцены по краям второго действия), – смысловая музыкальная арка. Когда во втором действии все умерли – это точка золотого сечения (то есть большая часть соотносится с меньшей, как большая – с целым). На этом месте – вам любой шоумен скажет – обязательно нужно поставить такую песню, которая на профессиональном языке называется «стратегическая сопля». Медленная и суровая песня про маму и про войну. Овацию она не сорвёт, но это тот момент, когда концерт выруливает на финиш. Под это дело поставлена сцена, когда злодей Кате сказал, что Саня умер, а Сане – что умерла Катя. Все в трагическом заламывании рук – полный и безоговорочный Байрон. Только у Байрона тут бы и был финал, а у нас – «стратегическая сопля». Вот вся разница в эпохах!

С этого момента возникает дежа вю: вы видите ненцев, которые поют точно то, что пели в первом хоре сразу после вступления; какие-то люди на заре юности Сани Григорьева, когда он ещё бегал ма- леньким немым мальчиком. Ещё одна арка – аж через полтора действия. И вот эти ненцы допели. Тут начинается жуткий шухер – иначе не скажешь. Все смотрят куда-то в последний ряд партера, хватаются за головы и бросаются врассыпную. Дальше идёт то, перед чем отступает и музыка, и все липовые романтически-невротические представления об искусстве. Звучит музыкально рассчитанное по формуле классическое мангеймское крещендо – 230 лет спустя после Мангеймского оркестра, заметьте. Нарастает гул, и в тот момент, когда вам кажется, что вы не можете его воспринимать и что громкость на пределе, сверху вертикально спускаются два мотора, при этом летят снежные хлопья и мигает свет со скоростью шестнадцати-восемнад- цати кадров в секунду... Ощущение дикое! Бомбардировщик медленно садится, остаётся звук и крутящиеся винты, музыки уже вообще не слышно. Когда бомбардировщик брюхом плюхается на сцену – момент экстаза. Выясняется, что с публикой можно делать всё, что угодно. И тут ещё возникает хэппи-энд. В финале все выходят к зрителю и поют главную тему мюзикла, чтобы никто не посмел сказать, что её не запомнил. А потом начинают двигаться льды: этот самый часто упоминаемый здесь паззл складывается на наших глазах – и выползает огромный белый сияющий ледокол. Всё, ребята! Все ваши кнопки нажаты, все желания исполнены.
Дело не в том, сколько отличий от конструкции американского мюзикла, дело в том, как она попадает в пазы ожидания зрителя.

Я могу сказать, почему «Норд-ост» нельзя назвать искусством. Если считать, что искусство – отдельный мир, отдельная реальность, которая создаётся из собственного материала и на нём замыкается, то роман Каверина – это да, искусство. А мюзикл «Норд-ост» – уже нет, потому что продукт, получающийся в итоге, сделан из обрезков того, что принято называть искусством. Тема, мотивчики – да; искусство. художества всякие – да. На правах ингредиентов этого продукта равноправно существуют вещи, которых требует развитый художественный вкус. Но есть вещи, которых никогда в жизни этот вкус не допустит. Это элементы авторской песни, заезженные репризы и гэги, заезженные амплуа-маски. Если мерить это мерками, которыми мерили, наверное, зрители Доницетти, Беллини и Россини, тогда – это искусство. Но тогда никто не возносил искусство на пьедестал и не падал к его ногам, ведь это просто форма развлечения для одних и выпендрёжа для других. А теперь у нас художник – это господь бог, только маленький, и в помещении, следовательно, у него всё должно быть самобытно и эксклюзивно. Эксклюзива в «Норд-осте» – пара темочек и тройка фенечек-реприз. А по меркам ХХ века – это когда высокое искусство и всё возвышенно – там есть только несколько шлягерных моментиков. Из «Щелкунчика» Чайковского тоже можно вылущить танец феи Драже на две минуты, хотя там масса всего другого, но это – жемчужный шлягер. Кроме лётчиков, бьющих дробца, в спектакле есть ещё замечательный квинтет секретарш: когда Саня Григорьев ходит по коридорам бюрократического Севморпути и добивается разрешения на экспеди- цию к месту гибели «Святой Марии»; эти секретарши исполняют песенку, живо качая головами, как ки тайские болванчики. Понятно, что люди, которые создали (по любым критериям искусства) бессмертный шлягер «Пора по пиву», они, естественно, марку не уронят.

Этот мюзикл еще восстанавливает правильное – не невротическое, не романтическое – отношение к искусству. Ах, «Дон Жуан» Моцарта! Да спокойно оперу разбивали на части и фаршировали други- ми музыкальными номерами. Никакой цельности, монолитности – придуманной! – нет. У примадонн было право на бенефисные арии, и они выбрасыва- ли из оперы арию Моцарта, заменяя ее приносной, концертной. Вот что такое классическое искусство. И в «Норд-осте» точно также намешено в кучу то, что требуется от драматургического действа, от оперного действа, от эстрадного концерта, от капустни- ка, кинофильма, аттракциона. И ребята спокойно могли взять Мольера и разыграть с неменьшим успехом. Если требовать от искусства совершенства, самобытности и эксклюзивности, то будет несколько отдельных номеров. Надо ли требовать от него всего этого?! Вот вопрос.

[Ale]

Самая, блин, показательная для Ивасей песня - "Пора по пиву"... Ну елки-палки! Вот нет, чтобы "Льготный билет" или "Непутевый"...

Мне особенно не понравилась эта фишка насчет того, что, мол, плохо, когда главная музыкальная тема повторяется... Очень интересно... Очень... Это, оказывается, называется ди-джейство! %) Живешь и не знаешь! А я-то по наивности думала, что повторение музыкальных мотивов (с умом сделанное, конечно) - это одно из средств создания целостного музыкального произведения.

[Clyde]

Насчет повторения. Интересно, а написавший ее хоть раз в хизни современных минималистов слышал? ;-)))

[Volta]

А я, собственно, не совсем поняла, что этот автор так старательно пытался обругать. Стандарт? Ну, то, что о стандартах мюзикла ему известно очень и очень немногое, это уже ясно. Но в принципе: да, стандарт. А что, когда на сцену выползает в дымину пьяный актер, забывающий слова, падает на все декорации (состоящие из двух стульев) по оереди, и пытается донести до зрителя какую-то несусветную заумь, из которой половина режиссера, треть - его собственная, и еще 1/8 - из разговора по душам с буфетчиком Васей - это лучше?
В общем, не поняла я чего-то. Ни одной, в общем-то, придирки по делу - ни по мелодиям, ни по игре актеров, ни по сценографии. Но в целом - отстой. Почему отстой? А так.
Фигня полная.

[Ghera]

Хм... По-моему, автор сам не знал, чего хочет написать - то ли обругать, то ли проанализировать... Вот это еще раз доказывает, что писать надо все-таки, имея в голове точный план И хотя бы чуть-чуть ознакомиться с теорией

Впрочем, композиционную неряшливость можно простить - автор не журналист
"Брось, он ни хулы, ни похвалы не достоин,
Да, он на коне, только не стоит спешить.
Он не Бонапарт, он даже вовсе не воин -
Он лишь человек - что же он волен решить?" (с) М. Щербаков

[charisma]

Впрочем, композиционную неряшливость можно простить - автор не журналист

Но он профессиональный критик) Даже на канале "Культура" что-то ведет)))
Так что нечего ему прощать))

[Chimere]

И не только на "Культуре" (передача "Партитуры не горят"), но и на Эхе Москвы бывает по воскресеньям утром.

[Ghera]

Я имею в виду - не словесник. Чего еще ждать от этих композиторов!

Человек может вести все что угодно, но это ж устная речь. Две большие разницы. И при этом можно вообще не владеть речью письменной В прямом эфире можно и нужно "растекашеся мыслию по древу", но вот бумага такого не прощает. Особенно когда человек хочет показаться умнее, чем он есть.

Извините, наболело

[Volta]

У этого дяди проблема даже не в том, что он хочет скзать, но не может это ясно изложить, а в том, что он и сам не понимает, что, собственно, он хочет сказать. Тут ему никакое красноречие не поможет.

[Chimere]

Да мне кажется, он просто хочет себя показать, мол, и тут отметился. Это его обычный стиль.

[Volta]

М-да? В таком случае, мне жаль его слушателей...

[Ал_]

А чего ему хочется от звукорежиссера, чтоб, как в прошлом веке, вместо него шумовик за сценой бил кувалдой по листу железа?

А звук в НО мне тоже (видимо, как и Харизме) на превью показался очень "мертвым", при всей его формальной "живости". Но они долго подкручивали и сейчас, как минимум, гораздо лучше...

Кстати, есть любопытная статья про звук в НО из журнала Install Pro "Норд-Ост" как звуковая инсталляция":
http://nordost.ru/news/filing;f_id=282

[Ghera]

Инсталляция? Да, это вроде "аутентичного Квазика"
Все кому не лень называют что ни попадя инсталляцией

[charisma]

обложка журнала театр (это фотография)

[charisma]

заголовок статьи